Преподобный доктор Брэнсби, сохранивший в рассказе «Вилльям Вильсон» истинный свой лик и даже свое имя, оказал на Эдгара По сильное влияние не только своими постоянными цитатами из Горация и Шекспира, но и благородным пониманием души ребенка. Он запомнил своего маленького американского воспитанника и годы спустя вспоминал сочувственно о его способностях и с осуждением говорил, что у мальчика всегда было очень много карманных денег.

Пять лет в Англии и дважды совершенное океанское путешествие предрешили многое в развитии отличительных черт Эдгара По как поэта, и дали ему возможность впоследствии верно найти себя. «Грезить, — восклицает Эдгар По в своем рассказе «Свидание», — грезить было единственным делом моей жизни, и я поэтому создал себе, как вы видите, беседку грез». Эта идеальная беседка грез, обрисовывающаяся перед нами во всех духовно-пленительных сказках певучего сновидца, возникла в своих теневых очертаниях впервые в старинной Англии, а морская волна и ропот морского ветра нашептали ему рассказы о тех воздушных существах, которые движутся перед нами в таких его произведениях, как «Манускрипт, найденный в бутылке», «Нисхождение в Мальстрём» или «Остров Феи». Влияние океанского путешествия на детский ум Эдгара превосходно, отмечает Гаррисон. «Ни один добросовестный биограф, — говорит он, — не преминет отметить, какие любопытные психологические эффекты Моря должны были быть оказаны на впечатлительный характер По в продолжении длительных океанских путешествий почти столетие тому назад, когда месяц был быстрым переездом через седую Атлантику, и преждевременно развившийся ребенок, сначала шести, потом двенадцати-тринадцати лет, провел месяц, или целых два месяца, существования на преломлении лета, среди блесков июньских морей. Никто не изобразил ветер в мириаде его магических очертаний, и форм, и ощущений, или воду в ее бесконечных различностях цвета и движения более четко, чем автор «Артура Гордона Пима», «Манускрипта, найденного в бутылке» и «Падения дома Эшер».