Вырывали с концов штурвал пробивая собой колпак покидали несущий мир оседая на землю в пар и попадали на точку росы. Нас вжимало в бетонный пол! Разрывало на «Аш», «Твою мать»! Мы свободны становились как ртуть позволяя собой дышать. Нагревали нас как пятак. Мы висели под потолком заставляя от нас умирать ночью, летящих, на свет — вольфрамм. Но были на свете видны и мы черные точки абортовых глаз. Нас сстирали с батальных сцен! Проступало в кровь вен полотно… Они говорили бонзам: «Бетон, сырость в подвале, где кокон свит. Пыль? С картины. Из под копыт. Скрип? Конструкция терпит люфт…» Нас вжимало: бетон в бетон.

«Банданутый Петербург»

А в старом парке танго в арке танцует ветер с кошельком, «позем, позем» — толкает в спину, и стынет в лед за кораблем. А в старом парке пьют по чарке невеста, юнга и свидетель в бушлат обернутая церковь качает медленно крестом. А в старом парке липа-паркер стоит в чернильнице-листве, и целясь дворник прислонился сволОчив крылья до пивной А в старом парке Петербургском тяжел и сумрачен покой…

«Влюбленные, с метлой не расставайтесь»

Влюбленные, храните запах утра в шкатулке облаков из перламутра в шкатулке из огня храните ночь оставьте ключ на дне, идущем прочь