Черкешенку я увидал, – Взор девы сердце приковал; И мысль невольно улетает Бродить средь милых, дальных скал. Так дух раскаяния, звуки Послышав райские, летит Узреть еще небесный вид; Так стон любви, страстей и муки До гроба в памяти звучит.

Ответ

Кто муки знал когда-нибудь И чьи к любви закрылись вежды, Того от страха и надежды Вторично не забьется грудь. Он любит мрак уединенья, Он больше незнаком с слезой, Пред ним исчезли упоенья Мечты бесплодной и пустой. Он чувств лишен: так пень лесной, Постигнут молньей, догорает, Погас – и скрылся жизни сок, Он мертвых ветвей не питает, – На нем печать оставил рок.

Два сокола

Степь синея расстилалась Близ Азовских берегов; Запад гас, и ночь спускалась; Вихрь скользил между холмов. И, тряхнувшись, в поле диком Серый сокол тихо сел; И к нему с ответным криком Брат стрелою прилетел. «Братец, братец, что ты видел? Расскажи мне поскорей». – Ах! Я свет возненавидел И безжалостных людей. «Что ж ты видел там худого?» – Кучу каменных сердец: Деве смех тоска мило́го, Для детей тиран отец. Девы мукой слез правдивых Веселятся, как игрой; И у ног самолюбивых Гибнут юноши толпой!..