Как некий призрак гробовой. И только девы покрывало Еще очам вдали мелькало, И долго, долго пленник мой Смотрел ей вслед – она сокрылась. Подумал он: но почему Она к несчастью моему С такою жалостью склонилась – Он ночь всю не смыкал очей; Уснул за час лишь пред зарей. XXI Четверту ночь к нему ходила Она и пищу приносила; Но пленник часто всё молчал, Словам печальным не внимал; Ах! Сердце, полное волнений, Чуждалось новых впечатлений; Он не хотел ее любить. И что за радости в чужбине, В его плену, в его судьбине? Не мог он прежнее забыть… Хотел он благодарным быть, Но сердце жаркое терялось В его страдании немом И, как в тумане зыбком, в нем Без отголоска поглощалось!.. Оно и в шуме, и в тиши Тревожит сон его души. XXII Всегда он с думою унылой В ее блистающих очах Встречает образ вечно милый. В ее приветливых речах Знакомые он слышит звуки… И к призраку стремятся руки; Он вспомнил всё – ее зовет… Но вдруг очнулся. Ах! Несчастный, В какой он бездне здесь ужасной; Уж жизнь его не расцветет. Он гаснет, гаснет, увядает, Как цвет прекрасный на заре; Как пламень юный потухает На освященном алтаре!!! XXIII Не понял он ее стремленья, Ее печали и волненья; Не думал он, чтобы она Из жалости одной пришла,