Еще горят в душе моей. * Я не видал своих родимых, – Чужой семьей воскормлен я; Один лишь брат был у меня, Предмет всех радостей любимых. Его я старе годом был, Но он равно меня любил, Равно мы слезы проливали, Когда всё спит во тьме ночной, Равно мы горе поверяли Друг другу жаркою душой!.. Нам очарованное счастье Мелькало редко иногда!.. Увы! – не зрели мы ненастья, Нам угрожавшего тогда. * Мой умер брат! – перед очами Еще теперь тот страшный час, Когда в ногах его с слезами Сидел. Ах! – я не зрел ни раз Столь милой смерти хладной муки: Сложив крестообразно руки, Несчастный тихо угасал, И бледны впалые ланиты И смертный взор, тоской убитый, В подушке бедный сокрывал. Он умер! – страшным восклицаньем Сражен я вдруг был с содроганьем, Но сожаленье, не любовь Согрели жизнь мою и кровь… * С тех пор с обманутой душою Ко всем я недоверчив стал. Ах! Не под кровлею родною Я был тогда – и увядал. Не мог с улыбкою смиренья С тех пор я всё переносить: Насмешки, гордости презренья… Я мог лишь пламенней любить. Самим собою недоволен, Желая быть спокоен, волен, Я часто по лесам бродил И только там душою жил, Глядел в раздумии глубоком, Когда на дереве высоком Певец незримый напевал Веселье, радость и свободу,