«Кто долго так способен был…» Кто долго так способен был Прощать, не понимать, не видеть, Тот, верно, глубоко любил, Но глубже будет ненавидеть…

«Так говорила актриса отставная…» Так говорила (…) актриса отставная, Простую речь невольно украшая Остатками когда-то милых ей, А ныне смутно памятных ролей, — Но не дошли до каменного слуха Ее проклятья, — бедная старуха Ушла домой с Наташею своей И по пути всё повторяла ей Свои проклятья черному злодею. Но (не) сбылись ее проклятья. Ни разу сон его спокойный не встревожил Ни черт, ни шабаш ведьм: до старости он дожил Спокойно и счастливо, денег тьму Оставивши в наследство своему Троюродному дяде… А старуха Скончалась в нищете — безвестно, глухо, И, чтоб купить на гроб ей три доски, Дочь продала последние чулки.

«И на меня, угрюмого, больного…» И на меня, угрюмого, больного, Их добрые почтительные лица Глядят с таким глубоким сожаленьем, Что совестно становится. Ничем Я их любви не заслужил.

«О, пошлость и рутина — два гиганта…»