Английские парки, русские селенья,Земли, лес и воды, дачу и усадьбу.Получили деньги — и сыграли свадьбу.Тут пришла развязка. Круто изменилсяДоктор-спекулятор; деспотом явился!Деньги, бриллианты — всё пустил в аферы,А жену тиранил, ревновал без меры,А когда бедняжка с горя захворала,Свез ее в больницу… Навещал сначала,А потом уехал — словно канул в воду!Скорбная, больная, гасла больше годуВ нищете княгиня… и тот год тяжелыйБыл ей долгим годом думы невеселой!Смерть ее в Париже не была заметна:Бедно нарядили, схоронили бедно…А в отчизне дальной словно были рады:Целый год судили — резко, без пощады,Наконец устали… И одна осталасьПамять: что с отличным вкусом одевалась!Да еще остался дом с ее гербами,Доверху набитый бедными жильцами,Да в строфах небрежных русского поэтаВдохновленных ею чудных два куплета,Да голяк-потомок отрасли старинной,Светом позабытый и ни в чем невинный.
«Самодовольных болтунов…»
«Самодовольных болтунов,Охотников до споров модных,Где много благородных слов,А дел не видно благородных,Ты откровенно презирал:Ты не однажды предсказалКонец велеречивой сшибкиИ слово русский либералПроизносил не без улыбки.Ты силу собственной душиБессильем их надменно мерилИ добродушно ей ты верил.И точно, были хорошиТвои начальные порывы:
