А то набил бы я свои потуже. Так в мире всё из рук в другие переходит.

Алварец (с таинственным видом)

Когда он был еще ребенком, позволял Ему я с дочерью моей играть; Они играли да играли – я не думал, Что выдет что-нибудь из этого худое. Бывало, спросишь: что вы, дети? – Мы играем. – Во что? – В любовь! – и нежно целовались, Как горлицы. Фернандо, став постарше, Уж понял, что нейдет так вольно обращаться, И начал думать, как бы продолжать Игру когда-нибудь, – из слов его я видел Нередко, что желал бы он жениться На дочери моей. Как я взбесился, Вы можете понять, отец Соррини!.. С тех пор я стал с ним груб, суров, хоть против воли; Как вы ни говорите, взял его Еще ребенком я под эту крышу; Он жил со мною двадцать лет; Был будто первенцем моим… недавно Я вновь хотел с ним показаться нежным – Как вдруг узнал я от жены моей, Что хочет у меня просить Фернандо Эмилию в замужство… ну ж, меня Вы знаете, – хоть сед – но как взбешусь… Ну!.. Я и уговаривал его; И представлял все важные причины, – Он много мне грубил – и я решился Прогнать его из дома наконец. И не увидит христианская душа Его ноги в дверях моих. В том я уверен!..

Соррини

Хм! Хм! Что ж ваша дочь?

Алварец

Не знаю. У обедни Она теперь сидит с моей женою И, верно, молится о нем. Да как вы