Утешилась скорей; я думаю, Она и не замедлит. Ха! Xa! Xa! Прощайте!

(Уходит, низко кланяясь.)

Алварец

Когда еще нам сделать честь придет Вам в голову, то, верьте мне, Открыты будут ежедневно двери Мои для вас… как сердце… (кланяясь) одолжите!

(Соррини, провожаемый до двери, уходит наконец.)

Ну, слава богу!.. Он такой смиренный, Что и не знаешь, что сказать ему. Боюсь таких людей, которые всегда На языке своем имеют: да! И да! Хоть сердятся они – не знаешь извиниться, Затем, что с виду всем довольны. Но с кем бранился я – с тем можно помириться!..

(Уходят все.)

Сцена II

(Ночь. Театр являет сад и балкон с левой стороны. На него выходит Эмилия. Балкон соединен ступенями с садом. Эмилия сидит.) (Месяц над деревьями.)

Эмилия

Всё тихо! – только это сердце беспокойно; Неблагодарный! Я его просила, Чтобы хоть для меня он удержался. Ужели для меня не мог он? – вот мужчины! Ужели мненье моего отца Ему дороже, чем любовь моя? Теперь уж некому меня утешить;

(Молчание.)

Уж эти мачехи! – презлобные творенья; И этот иезуит! – ведь надобно ж Мне окруженной быть таким народом!.. О! Если б мог прекрасный месяц озарить Хотя последнее свиданье наше. Фернандо разлюбил меня конечно, А то бы он пришел проститься; я прощаю Его горячность; но зачем нейдет Он извиниться в этом предо мною…