В ее руке какой-то чудный скипетр, И из него три белые лилеи, И я — ее отец — и обе сестры, И герцоги, и графы, и прелаты, И сам король пред нею на коленах… Моей ли хижине такая слава? Нет, это не к добру; то знак паденья; Иносказательно мне этот сон Ее души изобразил надменность; Убожества она стыдится; бог Ей даровал богатство красоты, Ее щедрей всех наших поселянок Благословил чудесными дарами… И гордость грешная зашла к ней в душу; А гордостью и ангелы погибли, И ею враг в свои нас ловит сети.

Раймонд

Но кто ж скромней, кто непорочней в нравах Твоей смиренныя Иоанны? Старшим Сестрам она с веселым сердцем служит; В селе у нас она всех выше… правда, Но где найдешь работницу прилежней? Бывал ли ей и низкий труд противен? Ты видишь, под ее рукой чудесно Твои стада и жатвы процветают; На все, к чему она коснется, сходит Непостижимое благословенье.

Тибо

Непостижимое… так, правда! ужас Объемлет при таком благословенье. Ни слова; я молчу; молчать мне должно… Мне ль вызывать на суд свое дитя? Могу лишь остеречь; могу молиться; Но остеречь мой долг… Оставь сей дуб; Не будь одна; не рой кореньев в полночь; Не составляй из сока их питья И не черти в песке волшебных знаков. Нам в области духо́в легко проникнуть; Нас ждут они, и молча стерегут, И, тихо внемля, в бурях вылетают. Не будь одна: в пустыне искуситель