И нежились горизонталки. И шины колясок хрустели, Прижатый тревожили гравий. Был май, и на майской пастэли Все было в Островской оправе. Белесо ночела столица За Невками и за Невою. И были обвеяны лица Сиренью в тот май неживою… Болотной, чахоточной, белой Обвеяны были сиренью. Дышали уста Изабеллой — Чуть терпкой, чуть тленною ленью… Была обреченность и гибель В глазах, в Островах, в белой жути. И в каждой-то каменной глыбе Был сказ о последней минуте. Угаслыми были горелки И зяблыми горизонталки В тот май полумертвый на Стрелке, Где мертвыми стали фиалки…

1929

Предгневье

Москва вчера не понимала, Но завтра, верь, поймет Москва: Родиться русским — слишком мало, Чтоб русские иметь права… И вспомнив душу предков, встанет, От слова к делу перейдя, И гнев в народных душах грянет, Как гром живящего дождя. И сломит гнет, как гнет ломала Уже не раз повстанцев рать… Родиться Русским — слишком мало: Им надо быть, им надо стать!

1925

Русские вилы

Когда Бонапарт приближался к Москве И щедро бесплодные сеял могилы, Победный в кровавом своем торжестве, — В овинах дремали забытые вилы.