– А я вам объясню! (Миша Яковлев.)
Мы с Костей переглянулись и ничего не сказали.
– Молчание – знак согласия! – сказала Зинка Фокина. – Значит, договорились на воскресенье! Утром позанимаетесь с Яковлевым, а потом придете в школьный сад – будем сажать деревья!
– Что? – заорали мы с Костей в один голос. – Еще и деревья сажать?.. Да мы же… мы же устанем после занятий!
– Физический труд, – сказал главный редактор нашей стенгазеты, – лучший отдых после умственной работы.
– Это что же получается, – сказал я, – значит, как в опере, получается… «Ни сна, ни отдыха измученной душе!..»
– Алик! – сказала староста нашего класса. – Смотри, чтобы они не сбежали!..
– Не сбегут! – сказал Алик. – Сделайте веселое лицо! У меня разговор короткий! В случае чего… – Алик навел фотоаппарат на нас с Костей. – И подпись…
СОБЫТИЕ ЧЕТВЕРТОЕ
(Очень важное!) А если я устал быть человеком?!Ребята, переговариваясь, выходили из класса, а мы с Костей все еще продолжали сидеть за партой и молчать. Признаться, мы оба были просто, как говорится, ошарашены. Я уже говорил, что раньше нам тоже приходилось получать двойки, и не раз, но никогда еще наши ребята не брали нас с Костей в самом начале года в такой оборот, как в эту субботу.
Я думал, что мы с Костей остались в классе совсем одни, и хотел уже поделиться с ним своими мрачными мыслями, но в это время сбоку ко мне подошла вдруг Зинка Фокина.
– Юра! – сказала Зинка Фокина. (Вот странно! Раньше она всегда называла меня только по фамилии.) – Юра… Ну будь человеком!.. Ну исправь завтра двойку! Ну исправишь?
Она говорила со мной так, словно мы были в классе совсем одни. Словно рядом со мной не сидел мой лучший друг Костя Малинин.
– Фокина! – сказал к официальным голосом. – Если бы я был некультурный, я бы тебе сказал: «Не при-ста-вай!..»
Фокина (возмущенно). С тобой совершенно невозможно разговаривать по-человечески!