Ее стихи о детстве и о родном Севере, о "первоначальных" днях - сдержаны и трезвы. Но именно в них находим исток поэзии Присмановой, отмеченной и холодом родной Балтики, и ее туманами, и солью, приносимой ветром с залива. Описывая все это в своих стихах, Присманова позволяет себе даже некоторую лиричность. Хотя самые сильные детские впечатления, и печать их несут многие стихи Присмановой, это смерть матери от рака горла и желтый дом бабушки.

Оттого ей не приходит, и не может прийти в голову, опоэтизировать сумасшествие, хотя она и поминает его во всех трех книгах стихов, хотя выстраивает на своем предельно конкретном страхе - метафоры, разительно "конкретные". "Душа, кричащая в смирительной рубашке" или сравнение времени с "доктором в сахарном халате", что "по каждой сверхъестественной палате проходит - равнодушное ко всем", - из стихотворения "Путем зерна...", которым поэт завершает первый сборник стихов ("Тень и тело"). А ведь последнее стихотворение в книге - не менее, а то и более, значительно, чем первое. Убежденность Присмановой в том, что "изъяны предков достаются детям" ("Бабушка"), еще усиливает трагическую ноту:

О бабушка, жила ты в желтом доме, где рукава сходились на спине. Остался желтый облик твой в альбоме, а рукава - ты завещала мне.

("Бабушка". "Близнецы")

Может показаться, что из детства в зрелое творчество Присманова перенесла только мучительные и больные образы, что туман и соль стихов - еще и взгляд сквозь слезы, вглядывание в детство. Во второй ее книге, "Близнецы", есть десять стихотворений, объединенных в единый цикл "Песок", их можно принять за небольшую поэму, разбитую на главы, каждая из которых есть воспоминание о ком-нибудь из далекого "музыкального города", и каждое из этих воспоминаний заключает в себе трагедию, из тех, что "девочке "...", родившейся с почти-что мертвым ликом", были