Но про этом и сам он не мог удержаться, чтобы время от времени не позвать: - Ундина! Ундиночка! Прошу тебя, вернись хоть на "этот раз! - Но все было так, как он предсказывал. Ундины не было ни видно, ни слышно, и так как старик ни за что не хотел допустить, чтобы Хульдбранд один отправился на поиски беглянки, оба, наконец, вынуждены были вернуться в хижину. Здесь они увидели, что огонь в очаге почти погас, а хозяйка, которая куда менее близко принимала к сердцу бегство Ундины и грозящие ей опасности, уже отправилась на покой. Старик раздул тлеющие угли, подбросил сухих дров и сняв с полки при свете вновь вспыхнувшего огня кувшин с вином, поставил его меж собой и гостем.

- Вы тоже тревожитесь за глупую девчонку, господин рыцарь, - молвил он, - давайте лучше скоротаем ночь за вином и беседой, чем ворочаться без сна на тростниковой подстилке. Не так ли? - Хульдбранд охотно согласился, рыбак усадил его на освободившееся почетное место хозяйки, и оба занялись беседой и вином, как и подобает честным и добропорядочным людям.

Правда, при малейшем шорохе за окном, а порою когда и вовсе ничего по было слышно, кто-нибудь из них поднимал голову со словами: - Это она! Тогда они умолкали на мгновенье, а потом, убедившись, что никого нет, издыхали и, покачав головой, продолжали разговор. Но так как они не могли думать ни о чем другом, кроме Ундины, то рыцарю только и оставалось, что выслушивать историю о том, как Ундина попала к старому рыбаку, а старику рассказывать эту историю. Поэтому он начал так:

- Тому, должно быть, лет пятнадцать, шел я однажды глухим лесом в город со своим товаром.