А с нею Эрвин Грин.

С волынками проводят их,

Оставили вдвоем.

Она: - Хочу тебя, жених,

Спросить я вот о чем:

Объездил много ты сторон,

Пока жила одной,

Не позабыл ли ты закон

Своей страны родной?

Я видела: не чтишь святынь,

Колен не преклонял,

Не отвечаешь ты "аминь",

Когда поют хорал,

В святой воде не мочишь рук,

Садишься без креста,

Уж не отвергся ли ты, друг,

Спасителя Христа?

- Ложись спокойно, Анна Рэй,

И вздора не мели!

Знать, не видала ты людей

Из северной земли.

Там светит всем зеленый свет

На небе, на земле,

Из-под воды выходит цвет,

Как сердце на стебле,

И все ясней для смелых душ

Замерзшая звезда...

А твой ли я жених и муж,

Смотри, смотри сюда!

Она глядит и так и сяк,

В себя ей не прийти...

Сорокалетний где моряк,

С которым жизнь вести?

И благороден, и высок,

Морщин не отыскать,

Ресницы, брови и висок,

Ну, глаз не оторвать!

Румянец нежный заиграл,

Зарделася щека,

Таким никто ведь не видал

И в детстве моряка.

И волос тонок, словно лен,

И губы горячей,

Чудесной силой наделен

Зеленый блеск очей...

И вспомнилось, как много лет...

Тут... в замке... на горе...

Скончался юный баронет

На утренней заре.

Цветочком в гробе он лежал,

И убивалась мать,

А голос Аннушке шептал:

"С таким бы вот поспать!"

И легкий треск, и синий звон,

И огоньки кругом,

Зеленый и холодный сон

Окутал спящий дом.

Она горит и слезы льет,

Молиться ей невмочь.

А он стоит, ответа ждет...

Звенит тихонько ночь...

- Быть может, душу я гублю,