После этого она повернулась уходить. Лисенок завопил:

- Не бросай меня, мама! У меня льется кровь! Я подохну здесь!

А мама его громогласно выругалась и сплюнула, вытирая окровавленные руки о куртку, но тут же превратилась в большую волчицу, грязную и драную.

И, как все волки, она быстро нанюхала кровавый след лисенка.

С ворчанием большая грязная волчица кинулась к лисенку, который, скуля, пытался отползти, и уже разинула над ним свою жадную пасть...

Но немедленно угодила лапой в капкан!

И, забыв обо всем, она завыла:

- Ой, пустите, ой как больно, да за что же мне такая жизнь собачья!

А раненый лисенок отвечал ей жалобным визгом.

- Мама, мама, ты меня не узнала? Мама, я погибаю.

- И я погибаю, сынок, - отвечала хрипло старая волчица. - Ой, больно, больно!

- Мама, - вопил лисенок, - ты же меня чуть не съела!

- Откуда же я знала, что это ты!

- Мама, давай я тебе помогу, - пищал лисенок. - Я зубами открою капкан.

- Помоги, помоги маме, сыночка, - хрипела волчица. - Иди сюда!

- А ты не съешь меня, мама? - спрашивал лисенок, подползая.

- Ой, съем, съем, сынок, - плакала волчица. - Я съем тебя, не подходи.

Но лисенок, скуля, все-таки подполз к волчице и уткнулся в ее теплый, грязный бок, а она, плача, стала вылизывать его больную, раненую ножку.

Затем они вдвоем дружно начали грызть капкан.

И этот капкан, который был сделан прочно, на добрый десяток лет, вдруг сломался.

Волчица взяла в пасть загривок лисенка и, хромая, потащила его куда глаза глядят.

Лисенок верещал:

- Как это больно, попадать в капкан!

- Теперь мы звери с тобой, сынок. Куда нам деваться! На нас все будут охотиться. Мы пропали.

- Мама, а мы с тобой и были звери. Если бы я тебе принес мертвую волчицу и лису, ты была бы рада?

- Была бы, сынок.

- Мама, как бы я хотел снова стать человеком, мамочка!