и снова целого даны черты.

Безмолвные, друг друга силы Слова

оглядывают, как из темноты.

x x x

Я вычитал из Слова Твоего

безмолвного, из жестов понял,

какими Ты лепил нас, мял в ладони

(лучистые, теплы, премудры жесты)

вслух было: _жить! А умирать_... и здесь Ты

запнулся, тихо повторяя: быть.

Но человек не _умер_ - нет, его

_убили_. Бездна нам открылась вместо

сфер, не сумевших всплыть:

ведь только крик был, больше ничего.

А голоса, которых ждал Ты столько,

провидя в них опору

себе в ту пору,

над бездной мост, - снесло стремниной крика.

С тех пор наш лепет - жалкие осколки

Праимени велико

го, и нам, заикам, эти крохи впору.

x x x

_Померкший отрок Авель рек в ответ:_

Аз есмь? Нет. Не существую. Что-то мой

мне сделал брат. Собой

мне Божий свет затмил,

своим лицом, а как был мил

мне Божий свет.

Но он теперь один, как есть.

Я мыслю - он же где-то есть.

Ему-то свет не застят. Обойти

его нельзя! и все пути

ведут к нему, от гнева все бегут:

и гибнут в нем, и он как суд.

Он - здесь, не спит, ему уснуть невмочь

что он в ответ?

Обо мне позаботилась Ночь,

а о нем - нет.

x x x

Ты - тьма, я рос в Тебе веками,

люблю Тебя я, а не пламя,

одевшее в границы мир

и чей эфир

в какой-нибудь из сфер прольет свой свет,

а тварь о нем не знает тыщу лет.

Но все гребет, все подгребает тьма:

меня и зверя, пламя и дома,

свечу - под спуд,

земное ли, небесное

молюсь ночам: быть может, рядом, тут,

незримых сил непостижимый труд.

Ты - тьма чудесная.

x x x

Я верю не в то, что гремит с колоколен.