– Конечно… Наверно, в воде звери умней, чем на суше, получаются. Я читал про дельфинов, которые даже с учеными разговаривают.

Чип осторожно спросила

– А про говорящих лягушек ты не читал?

– Ну, про лягушек только так… Про царевну-лягушку, про всяких принцев, которые сперва лягушатами были… Про лягушку-путешественницу.

Чип вздохнул, надув брюшко:

– Это мы пр-роходили… Принцы и царевны. Они потом пр-ревращались в человеков. Это хорошо, но это сказки.

– Проходили? – удивился Мальчик. – У вас есть школа?

– А как же! Надо же учиться, как себя вести. Чтобы тебя не слопала щука или не унесла чайка. А еще есть класс хорового пения, только я туда не хожу… Он помолчал и вдруг добавил:

– А лягушка-путешественница – дур-ра.

Мальчик не спорил. Ему почему-то стало жаль Чипа.

– Зачем она разор-ралась, когда утки несли ее по воздуху? – сердито спросил Чип. – Сама виновата, что свалилась в болото. Я бы ни за что не кр-рикнул, хоть и говорящий.

Чип еще помолчал и добавил голосом первоклассника, который долго плакал и наконец успокоился:

– Ведь она могла попасть в Южные моря…

Мальчик почувствовал, как часто бьется крошечное сердечко лягушонка.

– А тебе хочется в Южные моря? – не то спросил, не то просто сказал он Чипу.

Чип снова вздохнул:

– Там Аф-р-рика, – шепотом проговорил он. – Там пр-ри-ключения. Кор-ралловые острова. И там тепло. Там не надо спать зимой. У нас все лягушки спят зимой, а я не люблю. Мне даже во сне холодно, хотя я и пр-риспосабливаюсь.

– У тебя, Чип, слишком горячая, не лягушачья кровь, – задумчиво сказал Мальчик.

Считалка

Они сидели допоздна. Яркая звезда – та самая, что загоралась раньше других, – уже давно светила над мачтами.

Мальчик любил эту Звезду и знал ее певучее название. Он слышал где-то, что у каждого моряка должна быть своя звезда, и выбрал себе эту. Она была теплая и ясная, как маленькое солнышко. Оказалось, что Чип тоже любит ее.