В этнографическом отношении народы Северо-Западной Родезии почти не изучены. Со времен Сейлуса[

80-х гг. XIX в. без чего невозможно составить хоть какое-нибудь представление о культурной и общественной жизни людей. Исключение составляют, пожалуй, миссионеры, но они – не беспристрастные наблюдатели. И я надеюсь, что смогу сообщить в этой книге некоторые неизвестные до сих пор черты жизни африканцев. Разумеется, речь пойдет лишь о том, что я видел своими глазами; случаи, переданные с чужих слов, будут специально оговорены.

Первым местом моей новой службы стал форт Каломо. Здесь жило около двадцати европейцев – полицейских офицеров и гражданских служащих. Мне приходилось уделять службе много времени и внимания – ведь "туземная полиция" была, как-никак, пехотой, и мне, недавнему кавалеристу, нужно было срочно привыкать к новому образу жизни. Все же оставалось достаточно свободного времени, которое я посвящал охоте и изучению страны. Мы были свободны с субботы до понедельника; собравшись вдвоем или втроем, мы брали палатки и необходимое снаряжение и отправлялись на воскресенье в саванну. Дичь была в изобилии. Судя по следам, здесь встречались и львы, и, конечно, моей заветной мечтой стала охота на льва. Слоны в то время нисколько не интересовали меня, знал я о них мало и не подозревал, что через несколько лет буду способен в течение недели, день за днем, идти по их огромным круглым следам. А "царь зверей" был постоянным предметом разговоров в Каломо.

За несколько дней до моего прибытия раненный лев растерзал охотника-бура, а по воскресеньям, ночуя в палатке, мы часто слышали их рык. Можно было бы попытаться пустить в дело капкан или самострел, но англичане категорически возражают против такой "неспортивной" охоты.