Одетый в теплую телогрейку и ватные брюки, обутый в валенки, с деревянным ящиком за плечами, вступает рыбак на лед. Первый осторожный, «пристрелочный», удар пешней. Сотни искрящихся льдинок разлетаются вокруг.

Рыболов начал свой новый год.

Вот единственно верное и, если хотите, подлинно научное определение того барьера, который отделяет конец минувшего года от начала будущего: текучая жидкость Н2О, превратившаяся согласно незыблемым физическим законам в твердое тело. Именно этим определением должны были бы руководствоваться составители календаря.

Если бы эту деликатную работу поручили самим рыболовам, они, не задумываясь, отнесли бы начало нового года примерно месяца на полтора назад И, тогда, оторвав листок календаря за десятое или одиннадцатое ноября, мы увидели бы сразу, что наступил желанный новый год.

Как понимает читатель, сейчас я имею в виду рыболова, обитающего на реках и озерах средней полосы нашей страны. А вот как быть с рыбацким населением других районов? Ведь Волга у Астрахани замерзает значительно позднее, чем, например, у Калинина. Как тут быть?

Выход предельно прост. Надо в каждом экономическом районе учредить свои собственные календари. Разные, непохожие один на другой, они зато будут абсолютно точно регламентировать годовой цикл жизни и деятельности людей с удочками в пределах данного совнархоза.

Однако меняющийся в зависимости от температуры воды и воздуха календарь – пока только область мечтаний. И потому рыболову волей-неволей приходится приспосабливаться к тому чередованию месяцев, которое, кажется, вполне устраивает филателистов, голубятников и любителей певчих птиц – в общем, людей, никогда не державших удочки в руках. И случается, сидит между ними бедолага рыболов в канун Нового года, слушает их разглагольствования о турманах, о почтовых марках Марокко, о поющих как соловьи скворцах, а сам думает горькую думу: «Что меня ждет завтра?»