Деда, как всегда, быстро развезло, он начал щуриться, облизывать пересыхающие губы и улыбаться. И только иногда вставлял:

- Эт точно. Эт правильно.

А потом Максимовна повела его спать и тихонько, чтобы приезжие не слышали, костила последними словами за то, что наклюкался, как свинья, и будет завтра весь день кряхтеть и охать, а дед блаженно улыбался и говорил:

- Эт точно! Эт правильно!

На следующее утро он вышел смурной, на трассу не поехал и сказал:

- Пускай Дочка отдохнёть.

"Дочка" - так называется казенная кобыла. Дед ее очень любит, неохотно посылает в упряжке на дорогу и никому не доверяет.

- Ты уж не прикидывайся! Не Дочке, тебе отдыхать надо, - сказала Максимовна. - Башка-то небось трешшит?

- Трешшит, - кротко согласился дед.

- Во! Теперь тебя отхаживай... Вон курортник, не то, что ты...

- А что я?

- А то! Всю жизнь на тебя положила, а что хорошего видала?

- Эт верно, - сказал дед и спохватился. - Постой, Максимовна, ты чего? Али я тебя забижал когда, али бил?

- Ну, попробовал бы ты меня бить! Я б те...

Юрка представил, как маленький, тщедушный дед пытается побить грузную и еще сильную Максимовну, и тихонько засмеялся, чтобы она не заметила.

- Тут не про кулаки, а про ласку. Видал, как ён за женкой своей увивается?

- Да ты что, Максимовна, неуж мне на старости за тобой сызнова ухаживать?

- А что старость? Вон этот: голова седая, а сам так и норовит чем ей догодить. "Юленька да Юленька"... То-то она такая гладкая да ухоженная. А ты за кобылой больше глядишь...