В 1821 году пришел их час: они отвоевали часть Греции, но какой дорогой ценой! «Лучше час свободы, чем 40 лет рабства!» – поется в революционном гимне. Их девиз «Свобода или смерть!» еще находит отклик в греческих душах, и в дни великих годовщин прошлых побед на всех каналах звучат военные песни.

Во втором раунде войн с турками греки освободили Эпир, Македонию и Западную Фракию, но после десяти победных лет в 1922 году их кампания в Турции закончилась полнейшей катастрофой – один миллион убитых и полтора миллиона беженцев.

Современные греки не только ведут себя так, будто события тех лет произошли вчера, – они также взваливают вину за все недостатки своего характера на турецкую оккупацию.

В глубине души они приветствовали бы любую возможность отвоевать обратно свою «потерянную родину», какова бы ни была цена. А поскольку турки, в свою очередь, мечтают возродить Оттоманскую империю, отношения между этими нациями весьма и весьма натянутые.

За исключением турок, греки не питают недобрых чувств к каким-либо другим нациям.

Правда, они не особенно жалуют болгар и славян, живущих к северу от их границ, которые, не удовлетворенные уже завоеванными греческими территориями, имели намерения расширить свои владения к югу до Эгейского моря.

Не пылают они особой любовью и к албанцам, которые умудрились нажиться на греческой гражданской войне и затащить за коммунистический «железный занавес» область Северного Эпира с полумиллионом населяющих его греков.

Когда дело доходит до прозвищ, у греков имеется собирательное понятие coutofragi, что означает глупые франки или глупые западноевропейцы, что относится ко всему Западу.