В кармане рубашки мертвого обнаружился клочок бумаги, по всей видимости, записка.

– Размыто полностью, – раздосадовано обронил нашедший.

– Нет ли там какого-нибудь имени? – спросил капитан, подходя поближе, чтобы взглянуть на обрывок.

Матрос повертел клочок в руках, пытаясь разобрать, и промолвил:

– Кажется, здесь о каких-то миссионерских делах… Международный Миссионерский Союз… Ах, вот! Имя!.. Адам… Мак… Адам Маккензи, что ли?

Капитан взял в руки записку:

– Да, так и есть. Из Сакраменто, вроде, – он вновь бросил взгляд на мертвеца.

– Никакой это не Маккензи, я уверен. Но мы отвезем его на Самоа, и пусть тамошние власти разбираются с этими миссионерами или с этим Маккензи. Остальное нас не касается.

Доктор Джейк Купер сидел на корме прогулочной яхты, скользившей по водной глади. Пристальный взгляд его голубых глаз то и дело перекидывался с горизонта на раскинутую перед ним карту. Сняв свою широкополую шляпу, он вытер пот со лба и посмотрел на часы.

– Мы плывем уже пятьдесят пять минут, – произнес он.

Его четырнадцатилетний сын Джей, сильной рукой сжимавший руль и не отрывавший глаз от компаса, спокойно констатировал:

– Что ж, пап, никакого острова поблизости не видно.

Тринадцатилетняя сестра Джея Лайла, сидя на подушке у борта, прислонившись головой к металлическим поручням, взмолилась:

– Земля! Я хочу на землю!..

– Она обязана здесь быть! – воскликнул доктор Купер, хватаясь за свой бинокль.

– С чего ты взял? – спросила Лайла.

– Мы побывали уже на двух десятках островов, и никто там слыхом не слыхивал ни о каком острове Аквариус.

– Может, такого названия они не знают, – возразил доктор Купер, шаря своим биноклем по океанским водам. – Но все аборигены и окрестные племена знают, что существует такой остров, на котором лежит табу, или проклятие, или печать зла. Сам факт, что они отказываются об этом говорить, является лучшим доказательством его существования.