- А это уж дело такое печатное - с доски листы печатать! - усмехнулся Либертуха, - И нечего других корить!

- Воры вы, вот кто!

Бояре и сказители зашумели, главе собора пришлось пару раз стукнуть кулаком по столу. Шум стих. Боярин Либертуха прищурился.

- А вот ежели я твои слова повторю: "как говаривал Hестор, доска штука мудреная" - я украл их, слова твои?

- Да нет. - ответил, поразмыслив, Hестор. - Повторил - не украл.

- А если ты их на доске вырезал, а я оттиском повторил - вор я?

- Вот незадача-то... - почесал за ухом Hестор, - Да выходит что и не вор...

- Так-то! - крикнул Либертуха, поднял шапку и стал ее торжестующе выбивать о скамью, - Так о чем толкуем-то бояре?

- Складно ты говоришь. - ответил Hестор, - да нескладно выходит. Вот написал я летопись, отнес князю, а князь мне пятаков насыпал да чарочку велел поднести. И послал гонцов во все края сказания мои оглашать на площадях. А с твоих досок какой мне прок?

- Институт авторства, - важно заявил Либертуха, - мы может и сохраним. Это как вести себя будете. Hо институт копирайта изжил сам себя. Слово не воробей, вылетит - не поймаешь. Было твое сказание стало общее.

- Это ж грабеж средь бела дня! - воскликнул Hестор.

- Это жизнь, человече. Оглянись, другие времена настали. - развел руками Либертуха.

- Hет таких времен чтоб чужое брать без спросу. - ответил угрюмо Hестор.

- А вот хочешь не хочешь - настало такое время. - хихикнул Либертуха, - Глянь лучше на боярина Экулу, у него под началом две мастерские резчиков. А помимо работы, сам он ежеутрене встает затемно и до восхода режет свои дневники на досках! И не ропщет! Вот новое поколение летописцев!

- Любо мне это дело. - кивнул Экула. - Что я буду пером гусиным марать, когда вырезал сказание на доске, напечатал да и раскидал по площадям - читающему люду на потеху. Пятаков мне за это дело никто не насыпет, зато народу люб.