И обращались одна к другой с причитанием слезным:

     «Бедная ты, Алкимеда! Все же к тебе, хоть и поздно,

250  Горе пришло! Ты нерадостно жизни конец завершаешь!

     Ах, как несчастен Эсон! Уж лучше было бы раньше

     В саван ему завернуться и в недра земные спуститься.

     О, если б темной волною и Фрикс, когда Гелла погибла,

     Был поглощен, и баран! Ведь это чудовище злое

255  Даже и голос людской поимело, словно желая

     Много страданья и горя в грядущем нести Алкимеде».

     Так говорили они, провожая идущих героев.

     Там же толпой собрались отовсюду служанки и слуги.

     Мать в молчании к сыну припала. И в каждое сердце

260  Горе проникло. А с ними, пагубной старости пленник,

     Горько плакал отец, на ложе плотно укрытый.

     Сын же пытался смягчить их страданье и в горе утешить.

     Слугам затем приказал он носить на корабль все оружье.

     Молча они подчинились, взоры долу потупив.

265  Мать, руками сына обняв, на грудь его пала

     И рыдала сильнее, чем малая девочка плачет,

     С глазу на глаз обнимая в отчаянье няню седую:

     Больше заступников нет других никого у бедняжки,

     И она от мачехи злой поношения терпит —

270  Только что мачеха бранью жестокой ее разругала,

     И теперь она в плаче свои изливает страданья.

     Так рыдала теперь, в объятиях сына сжимая,

     Мать Алкимеда. И вот что сказала, терзаясь печалью:

     «О, погибнуть бы мне в тот день, когда я узнала,

275  Что правитель Пелий изрек свое грозное слово!

     Я побудила забыть свою душу про горе и слезы.

     Пусть бы меня схоронил своими руками