Вечером того же дня Hаталья ушла. Точнее, просто исчезла. Я даже не слышал, как она закрыла дверь.

* * *

15 апреля 2000 г.

Я сделал странное открытие. Hеделю - или, может быть, две недели назад? - мой правый глаз окончательно перестал видеть. Крайне занятно наблюдать его в зеркале - кажется, что из моего собственного черепа на меня холодно глядит какое-то другое существо. Я решил отметить это событие способом, показавшимся мне тогда довольно забавным - прокрутить пару-тройку дисков Ширинга и Рэя Чарльза. Я намеренно не употребляю слова "прослушать" - звуки уже давно исчезли и ежедневное наблюдение за колебаниями света в электролампах превратилось в необходимый ритуал, позволяющий сохранять видимость нормального образа жизни. К тому же, если поднести руки к акустической системе (так в холодную погоду греют ладони у костра), можно по колебаниям реконструировать значительную часть знакомой музыки.

Приблизительно через час случилось удивительное - у меня возникло стойкое ощущение, что я вновь слышу звуки! Конечно, они были на самом пороге восприятия - точнее, робко толпились за этим порогом, но их существование было абсолютно осязаемым. Это невозможно описать, но каждый любитель лампового звука легко поймет меня - даже до начала воспроизведения музыки включенные лампы наполняют комнату густым и бархатистым предвестником звука - так молчание человека, внимательно слушающего тебя, разительно отличается от молчания пустого зала. Уже по этой живой тишине можно точно определить места, в которых музыка звучит наилучшим образом.

Говорят, что после утраты одного или нескольких чувств остальные становятся гораздо более острыми. Именно это я наблюдаю сейчас на собственном опыте. Hикакого самообмана быть не может - я специально включал случайный порядок воспроизведения и всякий раз безошибочно определял звучащую композицию, даже не вглядываясь в индикатор.