* * *
<нет даты>
За окном рождается утро. Косые лучи пробивают темноту, и сотни крошечных пылинок летят на свет, как мотыльки. Ворона, хрипло каркая, медленно кружит над самой дорогой, а глупый породистый пес скачет за ней со всех лап, чуть не касаясь носом вороньего хвоста. Казалось бы, добыча вот-вот сама свалится ему в зубы, но всякий раз птица ухитряется каким-то чудом увернуться. Hаконец, вороне надоедает забавляться со своей простодушной игрушкой и она легко взмывает вверх. Ее тень молниеносно пробегает по стеллажам, на которых покоятся диски. Божественный Джон Ли Хукер, Майлз Дэвис, Колтрейн... Я лениво улыбаюсь, выдавливая из себя остатки утреннего сна. Спешить некуда. Листья березы, живущей за окном, чуть заметно окрашивают собственную тень в зеленый цвет, она легонько движется, влекомая по стене невидимым отражением ветра, и так же плавно и спокойно приходит понимание: я счастлив, абсолютно и безмятежно.
Мое обновленное сознание имеет лишь один маленький недостаток: понятие времени ускользает от меня. Таковы правила игры. Прошлое, если я все еще верно ощущаю значение этого понятия, развертывается в пространстве, как огромная картинная галерея. Так смешно: вот я впервые за долгий срок выхожу из своей норы, крадясь по следу музыки, точно ищейка. Она то исчезает - и тогда забавная фигурка замирает на месте, то появляется вновь. Hаконец, невидимые волны крепнут и я иду вперед, балансируя на грани двух мироощущений - мира, к которому меня приучали с рождения, и мира музыки. Я вспоминаю свою первую встречу с ней, во время полета в черном туннеле. Да, она способна привести в первобытный ужас, лишить сознания, но теперь все не так. Ее отзвуки притягивают меня, ласково и бережно, а призраки привычного и родного уклада жизни истаивают в своей угрюмой слепоте.