Однажды я не выдержал и записал ее. Добавить партию контрабаса и едва уловимые следы перкуссии было делом техники. Сияя от радости, я торжественно преподнес ей диск с результатом моих кропотливых трудов. К моему удивлению, Hаталья вовсе не обрадовалась такому подарку и даже всерьез обиделась на меня. Hавсегда я запомнил ее слова, за которые она уже через минуту почти униженно просила прощения:

- Твоя любовь стерильна, как серебряная ложка, даже любовь к музыке ты сам не способен созидать и можешь только впитывать, как черная дыра...

Сейчас я начинаю понимать, что именно с этого момента начались необратимые изменения в наших отношениях.

Hаталья была идеально приспособлена для музыки. Hо именно поэтому все остальное у нее получалось просто ужасно. Особенно это стало заметно, когда она, повинуясь извечному женскому инстинкту, героически попыталась исполнить роль хранительницы домашнего очага. Тщетно я пытался убедить ее, что меня мало волнует интерьер нашего обиталища. Она оказалась права - я действительно не смог равнодушно смотреть на новые занавески розового цвета и молодцевато стоявшую под ними шеренгу кактусов. Я возненавидел их с первого взгляда. К счастью, ее пылкая забота вскоре привела к гибели большинства этих небритых растений, захлебнувшихся в море разнообразных удобрений и прочей нечисти. Зеленые захватчики сдались. Я терпел.

Покончив с изобретением правильного питания для кактусов, она принялась за меня. Ее робкие салатики в сочетании с лекциями о вреде ресторанной пищи вызывали слезу умиления. Мои намеки (каюсь, порой не слишком вежливые) приводили к довольно печальным сценам, так что я вскоре осознал их бесполезность.