Костя обескураженно хлопнул полкой и молча подсел к столику.

— Вот так-то лучше! — обрадовался Пряхин.

Но Моргунову было не до завтрака. Даже тающие во рту плюшки Ивана Александровича уничтожал, словно выполняя скучную обязанность. Шуток Семёна он как будто не слышал.

— Иван Александрович, в здешних местах имеется что-нибудь, могущее возбудить интерес… ну, вы понимаете, у кого?

— Как вам сказать? Ни ракетных баз, ни секретных полигонов здесь нет, конечно… Уверен, что нет поблизости…

— Судя по сапогам, человек не сидел на месте…

— Геолог. Говорят, — геолога, как и волка, ноги кормят.

— Н-да… Только кто он: геолог или волк? Этого-то мы и не знаем…

Пряхин успокаивающе похлопал его по колену.

— Подождите, до Москвы далеко. Вернется товарищ, как говорится, — обнюхаемся. Выясним, кто и что. А пока давайте-ка в шахматишки сразимся.

Он расставлял фигуры, а Константин кусал ногти, глядя на проносящиеся мимо окна склоны сопок, одетые кедрами. Дважды на протяжении партии зевал фигуры; Пряхин заставлял его переигрывать, возвращать ходы. Наконец Костя получил мат и равнодушно повалил своего короля.

— Можете записать очко.

— Вы явно не в форме, батенька, — покачал головой горный инспектор. — Дебют разыграли правильно, а дальше колбасить стали. Переиграем?…

— Потом, ладно? У меня в голове этот фрукт сидит, — глазами показал Костя на койку геолога.

— Навязчивая идея. В Москве обратись к специалисту по психическим болезням, — съязвил Гостинцев.

Даже не посмотрев в его сторону, Костя встал и, заложив руки за спину, принялся созерцать дождевик подозрительного попутчика. Наглядевшись вдоволь, двумя пальцами, оттопырив картинно остальные, взялся за угол полы. Оттянув её, словно танцовщица — подол, разжал пальцы. В кармане дождевика что-то брякнуло при ударе о стену. Всё так же сосредоточенно студент запустил руку в карман.