— Следи за светофором. Когда красный свет, скажи, — отвлёк он внимание мальчика.

— Я знаю, тогда нам надо остановиться, чтобы пешеходы перешли через улицу, — похвастался малыш. — Нас в садике учили. Стоп! Красный свет! Раз, два, три… семнадцать, — Роланд считал пешеходов, — желтый, зелёный. Поехали.

За городом Найковский увеличил скорость.

— Вот так! — ликовал Роланд, когда они обгоняли какую-нибудь машину. — Чего тащится, как черепаха.

— Роланд! — окликнула мать.

— Папа, эта педаль, чтобы прибавить скорость?

— Нет, она, чтобы тормозить.

— Не мешай отцу, а то съедет с дороги, — одёрнула мать сына. — Смотри, сейчас будет ущелье Лорупе.

— У-ух, как глубоко! От деревьев одни верхушки торчат.

Машину оставили на стоянке рядом с пещерой Гутмана.

В толпе туристов они излазили Чёртову пещеру, карабкались по склонам гор. Мать с непривычки запыхалась, а Байба с Роландом были неутомимы.

В Турайде возле огромной липы с раздвоенным стволом находится могила легендарной Турайдской Розы. Один ствол липы засох, а другой вовсю зеленеет.

К могиле подъехала украшенная лентами свадебная машина. Невеста, в белом платье и с фатой до земли, положила на могилу свой букет.

— Какие глупости! — громко сказал какой-то мужчина. — Сейчас другие времена и другие обычаи. Ещё неизвестно, жила ли эта Роза когда-нибудь.

— Известно, — запротестовал жених. — Я читал в газете.

Байба вообразила себя на месте Розы. А смогла бы она пойти на смерть ради своей любви к Тагилу? Что за глупые фантазии! Тагил давно уже забыл её.

* * *

В витринах Рижского Дома Моделей господствовала новая мода: узкие брюки и юбки, платья, костюмы, пальто с расширенными плечами. Байба в выцветшем ситцевом платьишке с полной авоськой в руках разглядывала выставленные модели, мысленно примеряя их на себя.