Она заставляла задуматься над смыслом бытия, вечностью времени и бесконечностью всех измерений пространства, над огромным числом не поддающихся пониманию истин, окружающих нас с рождения. Разноцветные лампы, висевшие под потолком, вспыхивали в такт органным пассажам, грохоту ударника и визгу электрогитар. В зале было нестерпимо душно, он был переполнен народом. Мартина все время толкали, но он не обращал на это внимания, его руки крепко обнимали странное существо в цветастой майке, с длинными светлыми, как будто выжженными солнцем, волосами, ярко крашеными губами и отсутствующим взглядом. Мартин чувствовал, как плотно облегают джинсы ее тело, он ощущал исходящий от нее запах дорогих духов и дешевого портвейна. Все вокруг вихлялись под нестерпимо громкую полумузыкальную полифонию, и Мартин старался не отстать от всех в захватывающем угарном экстазе толпы, беснующейся в тесном, полутемном, полном дыма сигарет и вспышках цветомузыки пространстве. Если он поднимал глаза, то сквозь частокол вскидываемых рук видел на возвышении огромные колонки с динамиками в рост человека, они-то и выплевывали в толпу сотни ватт завывающих звуков. И среди тумана этих звуков казалось Мартину, что он вот-вот уловит какую-то важную мысль, невыводимую из всего окружающего, но в голову лезло только то, что он видел и слышал вокруг. Эти звуки, крутилось в голове у Мартина, делают воздух плотным и непроницаемым, они отделяют людей друг от друга в такой тесной толпе, но и этого им мало, они разъединяют прошлое и будущее. Здесь, в этом зале рвется связь времен. Здесь остается только одно настоящее, но и оно дробится стробоскопом на отдельные не связанные с собой мгновения. Для этой толпы не существует ничего, кроме одного мига, сверкающего и пустого, ее задача -- получить из него как можно больше удовольствия, и как же оно убого! Все они желают забыть обо всем, утонуть в многодецибельном наркотике и полуживотных сексуальных движениях.