В эту же ночь, успев лишь сообщить, что ее дочь зовут Оливия, женщина впала в забытье. И ни один из докторов, которых Мадлен приглашала к ней, не смогли выяснить причину такого состояния женщины, и тем более, не могли ей ничем помочь. Все эти дни , Оливия просто сидела в комнате, которую Мадлен выделила для нее. Она делала лишь то, что ее просили сделать. Ела только если ей напоминали об этом, принимала душ лишь потому, что Мадлен каждый день говорила ей об этом, а в остальное время сидела, смотря куда-то, куда никто кроме нее не имел доступа. Как и с ее матерью, а в том, что это была ее мать сомнений не возникало - те же черные волосы, отливающие синевой, белая кожа, те же тонкие черты лица. И зеленые глаза, который были столь же потухшими и безжизненными; врачи не смогли найти никаких физических отклонений в здоровье девушки.

Мадлен не представляла, что ей делать. В один из вечеров, к ней подошла нанятая для женщины сиделка и сообщила, что подопечная очнулась. Немка тут же бросилась к ней в комнату.

Женщина лежала в кровати, сливаясь с белыми простынями, лишь волосы, черным пятном, выделялись на подушке.

- Скажите, кто вы, что произошло с вами? - Мадлен стала на колени возле ее кровати.

Но больная лишь слабо покачала головой. А затем начала говорить тихим голосом.

- Позаботься о моей дочери. Сделай ей документы. Ее фамилия... - женщина замолчала на некоторое время и прикрыла глаза - Носен, ей шестнадцать лет. Скажи ей, что ее мать звали - Амелия.

После этих слов, она просто закрыла глаза и... умерла. Мадлен не могла поверить своим глазам. Они вызвали скорую, но немка уже знала, что ничто не поможет.

Так и оказалась Мадлен Брюге матерью двух девочек.

***************************************************

И вот сейчас, стоя в окружении огромного числа незнакомых людей в форме полиции, и еще непонятно кого. Держа в руках рыдающую Оливию, Мадлен поняла, что прошедшие шесть лет были лишь затишьем перед этими событиями.