Нельзя было сказать, что в отряде никто ничего не заметил, но издеваться над Витей никому не хотелось - был он нормально развит физически, и неплохо относился к друзьям: к тому же, в таком взрослом обществе, как первый отряд, человек, который приударяет за девочкой (пусть даже и нерешительно), не мог вызвать ничего, кроме уважения.

Однако смена кончалось, а никаких результатов так и не было достигнуто. Витя почти отчаялся, но тут узнал, что Стелла, как и он, едет на третью смену. Радости его не было границ; он счел это совпадение хорошим предзнаменованием и решил уж в августе взяться за дело сразу, без колебаний. И теперь Витя Ухолкин бродил вокруг клуба, с трепетом и страхом ожидая немедленного танца.

В сумраке он натыкался на таких же, как он, вздыхателей или на пионеров младших отрядов, для которых развлечение составляли не столько танцы, сколько их созерцание. Несколько раз он оказывался не в том месте, где нужно было бы; пропустил танец, когда она стояла и разговаривала с подругами (он просто боялся их); время шло, а Витя колебался.

Была уже половина десятого, и дискотека имела яркую тенденцию зафиналиться. Витя вошел в прыгающую и переминающуюся с ноги на ногу толпу и решил, что сейчас он пригласит ее обязательно, каких бы трудностей это ни стоило.

Зазвучало медленное вступление. Ничего не видя и не слыша, он подошел. К НЕЙ.

- Стелла, можно тебя? - произнес он уже полчаса прыгавшую в его мозгу фразу...

- Это же белый танец.., - удивилась Стелла.

Витя опешил. Этими словами было перечеркнуто все, что он создавал и репетировал весь день; ему казалось, что он сейчас умрет... Но с неимоверной скоростью работающие мысли подсказали ему правильное решение: