Тут Камкин нахмурился, и я увидел, что просчитался.

- Нет. Никаких американцев, пожалуйста. Изо всякого изобретения прежде всего хотят сделать оружие. Оружия и так достаточно. Всяких способов - я не хочу, чтоб еще по моему способу убивали людей.

Я начал что-то говорить, он перебил:

- Ну вас к черту! Берите ваши плоскогубцы - и я вас не задерживаю.

Он встал, вышел в сени и отпер дверь.

Я в сенях сказал:

- Ас плоскогубцами некрасивое дело, еще раз зайду, чтоб были. - И хлопнул дверью.

Я мог сейчас же донести в бюро военных изобретений - это раз. Второе можно было б эту машинку у него стырить, дать ученому человеку, он разберет ее состав и докопается до дела.

Дома оказалось вот что: человечек мой меня уже поджидал, а когда вошли, он мне такое вот запел:

- Ты три тысячи взял, прохвост (он хуже сказал), теперь еще выманиваешь, а ребята тебе вот что говорят: сегодня идешь с нами отсюда прямо на дело. Твоя десятая доля. Дело не в пятницу, самой собой, а нынче. И от меня не отходи ни на шаг. Иначе, знаешь? Я ведь не один.

Я оделся и пошел с ним. Дело было не шутейное, я сказал, что надо сначала покрутиться около подъезда, пока там народ проходит. Мы повертелись около подъезда, и я незаметно выключил сигнализацию. К вечеру он провел меня во двор рядом с банком. Стенка низкая и, как нарочно, у стенки уборная. Раз и два - и сползли со стенки в банковский двор. Светло от электричества. Но мы за дрова - дров там кубов тридцать. Пересидели минут десять, послушали - тихо. Выглянули - чисто, никого. Шагах в десяти - дверь в подвал. Разулись, он говорит: "Хряй за мной". И кошкой через двор к двери, немножко ступенек, он толкнул дверь, и нырнули мы в потемки. Двери приотворили, слушаем. Чисто. Потом он шепнул:

- Кон!