новорожденной компании, когда они впервые столкнулись с венчурными инвесторами; в том, как они выбирали для компании генерального директора; в том, какой путь они избрали, чтобы вывести Google в ряды публичных корпораций; и много позже, когда пришло время решать такие неоднозначные, щекотливые проблемы, как соблюдение корпоративной и личной конфиденциальности, обращение с чужой интеллектуальной собственностью, корпоративное управление и разработка новых продуктов. В любой ситуации они неизменно поступали по-своему, зачастую вопреки общепринятым правилам, действуя с полной уверенностью, если не сказать – с осознанием своего неоспоримого права на подобные шаги.

«Не было еще такой компании, – отзывался о Google журналист и писатель Кен Олетта, – которая оказала бы такое влияние на медийный ландшафт и продемонстрировала бы такую способность ниспровергать привычные бизнес-модели»(5).

Чтобы остаться на плаву в условиях экономического кризиса, компания Google на время затаилась, отдавая предпочтение инвестициям в интернет-рекламу, онлайновые сервисы и рекламу в мобильных телефонах.

В индустрии высоких технологий сейчас, пожалуй, мало столь же влиятельных и ярких личностей, как Пейдж и Брин. Более того, они сумели придать своему статусу глобальное измерение. Известно, что британская газета Guardian ежегодно составляет список MediaGuardian 100, для которого отбирает самых влиятельных медиамагнатов. Ее рейтинг охватывает все секторы медийного рынка, в том числе прессу, теле– и радиовещание, издательский бизнес, рекламный бизнес, а также цифровые медийные каналы. И в этом рейтинге Пейдж и Брин занимают первые позиции, тогда как Стив Балмер, теперешний глава Microsoft, всего лишь на седьмой, а Джерри Янгу из Yahoo! (этим летом Янг покинул пост руководителя Yahoo! его место заняла Кэрол Бартц (Carol Bartz), возглавлявшая прежде ИТ-компанию Autodesk), которого еще за несколько месяцев до этого превозносили как звезду предпринимательства Силиконовой долины, в этом рейтинге вообще не нашлось места.