Взошел тут адъютант, на пальцах показал, что, мол, Федька к вашему величеству достигнуть желает, - как, мол, прикажете?
Король и чин свой на подоконнике забыл, отстранил чубуком адъютанта, да вприпрыжку сам к крыльцу побежал.
Перекрестился Федька, поклон королю до самой пряжки отдал, да как заговорит, аж теплый ветер по толпе прошел, до того человечью речь слушать любо.
- Не тужи, ваше величество! Дело еще может на поправку пойти. А покуль что, разреши с глазу на глаз потаенный доклад сделать, - вещь первой важности. Секрет при всех, как снег на базаре: по каблукам грязью разойдется...
Хватает его король ласково под локоть, ведет дорогого гостя в кабинет: дверь замкнул, во второй кабинет провел, опять замкнул. Посередь покоя стульчик ему придвинул, сам рядом сел, ухо приклонил. Чтобы не подслушивали, значит.
Федька-то тут и выпотрошился:
- Как я, ваше величество, после немоты своей заговорил, заодно с бессловесной тварью в обратную линию попавши, - тут собачка моя, миловидный Шарик, с разговором ко мне и прилетает. Однако ж она пес не нахальный, не возгордилась... Так и так, - говорит, - хозяин... Я это дело обследовала. По следам королевской свиты в лес смахала. Меж кустов и трав на хатку эту под дубом я и напала. Вижу, сова - круглый глаз, на цепи на загнетке сидит, колдуна своего драгунскими словами ругает. "Почему, спрашиваю, дура, ругаешься!" - "А почему ж он, злыдень, ушел семь трав собирать, а мне хочь бы корочку оставил, на цепь замкнул"... Собачка моя, натурально, зверь башковатый, в лес смахала, зайчонка сове принесла, - трескай, стерва, а как наешься, рассказывай дальше. Ну, сова косточку последнюю обглодала, да Шарику все и выложила.