Да, Ефим.

Какой-нибудь кулер ей напишет, с золотыми ребрами на спине... Напишет легко, изящно, умно. Помянет модный термин из силиконовой долины. И она позвонит ему и скажет "приходи", а письмо Ефима просто выкинет в форточку. И полетит оно над светлыми проспектами, над большими домами, и залетит в окошко какого-нибудь виртуального критика, который со смехом прочтет и скажет, вытирая слезящиеся от теплопроводящих таблеток глаза, словами из популярной песни:

- Мел стащила, в пятом классе! Жаль что жизнь не разукрасил!

Ефим с омерзением отодрал от виска теплый и оттого противный резонатор, и, размахнувшись, забросил его в ореховые заросли.

Понесся по лесу, не разбирая дороги, солнце выныривало из-за веток и издевательски мигало ему. Листья подхватывали катящиеся из глаз слезы, а ветви раздирали разгоряченное лицо.

Наконец, Ефим свалился в овраг, прокатился по заросшему волчьей ягодой склону и упал в затхлую лужу.

Зачем всё - если нет ничего?

Сигареты лежали в нагрудном кармане, поэтому не промокли.

Ефим долго смотрел на горящую спичку, она плевалась маленькими пластмассовыми каплями.

Капли не обжигали.

У Ефима кончики пальцев малочувствительны.

Родители клонмейкеры, или дед, с битым геночипом?

Но, когда горит рукав рубашки, а пылающие куски падают на лицо...

- Любовь что дышло, повернула, в Виндоус вышла! заорал Ефим, от боли.

А когда затушил рубашку, когда погасил горящие руки, сел на булыжник и не выдержал, горько заплакал.

А затем зло уставился на небо.

- Нажрусь, - пробормотал Ефим, - опять, нажрусь, до насыщения переходов. - Я вам покажу, синее небо и белые строчки. Шиной гнать буду, с поднятием питания...

19-23 Oct 2001