Прямо под ее окном во всем своем великолепии раскинулся пивной завод, единственное крупное предприятие города. Объект, безусловно, был не секретный, притом допотопный: он помещался в старинных монастырских постройках и окружен был пахучими лужами, обширные пространства которых белели даже сейчас, в темноте. „Постойте, постойте, – без всякой связи с открывшейся панорамой подумала вдруг Лелька. – Там что-то было сказано о кривизне земной поверхности… или я путаю?“ Тут словно занавеска раздернулась перед ее глазами, и Лелька, как впервые, увидела зияющее звездное небо и фонари на покосившихся столбах.
Голова у Лельки закружилась, ноги перестали держать, и она медленно села на пол, чтобы не выпасть в окно.
Только сейчас она начала понимать то, что нам с вами было ясно с самого начала…
Но не ст?ит за это ее осуждать.
Тем более что последующие ее поступки оказались чрезвычайно разумны.
Посидев минут десять спиной к холодной батарее, Лелька дернула плечом („Ну и что? Очень даже может быть. Рано или поздно это должно было случиться, не так ли? Вот и случилось. Почему именно со мной? А почему, собственно, не со мной?“), поднялась, подошла к столу, положила между ладонями „белую карту“ и тихо, но твердо сказала:
– Нельзя ли восстановить первоначальный текст?
Сердце у нее, конечно, екнуло, когда, раскрыв ладони, она увидела на „белой карте“ аккуратно написанные зеленым слова: „Безмерно счастливы, что Вы согласились споспешествовать нашему скромному начинанию и поздравляем себя с этой невыразимой удачей. Но, в интересах дела, не могли бы Вы, сударыня, предварительно вымыть руки без мыла и, желательно, холодной водой? Сожалеем о том, что доставили Вам столько хлопот, но нам очень досаждают помехи“.