- Я тут уже кое-что набросал в голове по этому поводу -, сказал Оливер. Повернувшись он склонился над столом и стал размашисто писать на листке бумаги новый сет. Друзья внимательно наблюдали. Hаконец сет был готов.

- Ого, -, сказал Крис, - некоторые из этих песен, мы не играли больше десяти лет. Hе уверен, что я их вспомню сейчас.

- Фигня, -, сказал Кен, - вспомнишь. И вообще, сет отличный. Ты только посмотри, здесь столько песен хороших из раннего. Hе понимаю, почему мы раньше не додумались их сыграть в этом турне.

- Оливер, - обратился Майк, прочитав список до конца, - ты уверен, что осилишь такой сет. Все-таки здесь большинство быстрых вещей, а сердце у тебя, сам знаешь, шалит.

- Да, - поддержал его Крис. - ты же сердечное в последнее время пачками жрешь.

- Справлюсь -, сухо ответил Оливер.

- Я не согласен, Оливер -, сказал Майк. - Тебе уже не двадцать лет и ты не играешь днем, не пьешь виски вечером и не трахаешься всю ночь напролет. Ты старый выживший из ума хрыч, страдающий суицидальными тенденциями. Я понимаю, твое желание благо родно, но ...

- Хватит -, прервал его Оливер. - Я сказал справлюсь, значит справлюсь. Каждый отвечает за себя, понятно?

- Он прав -, вдруг высказался Кен. Оливер посмотрел на него, но ничего не сказал.

В этот момент в гримерку заглянул один из роуди.

- До выхода пять минут. Разогрев уже почти закончил выступление -, сказал он и скрылся.

- Окей, пять минут до нашего позора в прямом эфире -, развеселился Кен.

- Все запомнили сет? -, спросил Оливер у друзей. Они кивнули головой. В таком случае предлагаю помолиться снова.

Они взялись за руки и устроили древнюю традицию молитвы. Это не была религия в привычном понимании этого слова, но духовности в их словах было не меньше, чем в словах большинства прихожан церквей мира. Первым закончил Майк. Открыв глаза, он терпеливо дождался остальных. Последним открыл глаза Оливер.