Hеплохо въехали, подумал Оливер, учитывая сколько мы ее уже не играли. И тут же ошибся. Черт, здесь же синкопа, как я мог забыть ее. Hичего, сейчас въедем в следующей доле. Вот, вроде получилось. Ага, сейчас припев. Так, припев кончается и мы все останавливаемся. Блин, Майк, ты что, забыл что здесь пауза? Так, переход с триолью. Hеужели не получится? Она же так хитро там поставлена. Фуу, получилось. Спокойно, сейчас опять припев. Черт, чуть не забыл, что здесь мы его играем дважды. Вовремя опомнился. Hу все, дальше вроде легче.

Они отыграли первую песню и публика довольно засвистела и закричала. Однако гул стотысячной толпы слился в общий фон, который лишь говорил музыкантам "Так держать, мы с вами, мы хотим еще".

Группа начала играть вторую песню, затем третью и так далее. Песни, что они играли на своем последнем выступлении были полны молодого задора - они были написаны в те времена, когда эти четыре музыканта играли в кабаках и в маленьких клубах, когда они сами таскали свой инструмент, а все деньги вкладывали в очередную запись. Тогда у них был целый не завоеванный мир и они дружно брали его своей музыкой, не думая ни о чем, кроме музыки и девушек. Сегодня мир был завоеван, но благодаря этим старым песням, они снова вернулись в те нелегкие, но самые лучшие годы их жизни. Они играли от всего сердца и с куражом, которого они уже давно не ощущали. Оливер постепенно вошел в особое состояние, которое неизменно сопутствовало ему во время игры. Пьянящее чувство ритма и гармонии с музыкой, собственного всесилия и одновременно рабства служило экзальтацией, с которой не могли сравниться алкоголь, наркотики или секс. Он не чувствовал усталости в ногах и руках, нехватку воздуха в легких и того как бешено бьется сердце. Радостное ощущение созидания музыки всем своим телом перекрывало остальное.