- Видел, - хмуро согласился Саня. - И "Тараса Бульбу" я читал...

- Молодец, - кивнул Арсений Александрович. - Грамотный. А что такое "педагогическая этика", знаешь? Объясняли тебе в институте?

- Ну, допустим...

- Так какого ж ты черта?! - взорвался Арсений Александрович.

- Сеня и Саня, я в восторге от вашей лексики, - усмехнулся Аристотель. - Не молчите, миленькие. Продолжайте, продолжайте...

- Матвей, не устраивай балаган, я тебя не за этим позвал, - сердито сказал директор другу юности. - Александр, ты соображаешь, что творишь?

- Я-то соображаю! - запальчиво ответил Александр Арсеньевич. - А вот некоторые...

- Некоторые - ничего не соображают! - кивнул понятливо Арсений Александрович. - Интересно, кто же эти некоторые?

- Мы, Сеня, - пояснил Аристотель, потягиваясь в кресле. - Разве ты не понял?

- Матвей Иванович, к вам это не относится.

- Благодарю, мой юный друг, - хмыкнул Аристотель. - Сеня, я тут, оказывается, ни при чем. Это ты ничего не соображаешь. - Он с любопытством взглянул на Саню. - Интересно жить на свете, Сеня!

- Полагаешь?

- Всего несколько лет назад твой сын был милейшим, тишайшим существом - и вот полюбуйтесь! Откуда что взялось!

Арсений Александрович горестно махнул рукой:

- Я проклял тот день, когда этот человек пришел работать к нам в школу!

- Я к тебе не просился, - огрызнулся Саня. - Ты сам настоял.

- Если б я знал... Если б я мог предположить... Александр, ну что с тобой происходит?..

Этот роковой вопрос в последнее время мучил многих. В школе ведь все помнили Саню тихим, вежливым мальчиком, с которым все десять лет никто горя не знал. Да и когда он учился в институте, все было так славно, безоблачно. Кто бы предположил тогда, в какого бунтаря и мятежника превратился этот мечтательный, замкнутый юноша, все свободное время проводивший за книгами.