- Хорош, ох, хорош сынок вырос! - хлопнул в ладоши Аристотель. - Ты смотри, Сенька!

- Матвей, не лей масло в огонь! Повторяю, у меня тут не Царскосельский лицей...

- Чем хвалишься, безумец! - вздохнул Аристотель.

- Ты мне лучше скажи, что теперь делать! Лола их почти утихомирила, а этот поборник справедливости, этот великий педагог вмешался и все испортил! Так что я совершенно официально поставлен в известность, что, пока перед Соколовым не извинятся, они посещать биологию не будут.

- Так, значит, надо извиниться, - пожал плечами Аристотель. - Сеня, каковы ж мы будем, ежели черное назовем белым? Нам верить не будут.

- Легко сказать - извиниться! Ты что, Лялю не знаешь?

- Знаю я Лялю, - осерчал вдруг Аристотель. - И знаю, что это с ней не в первый раз. Ты вот что... Не вмешивайся, я сам с ней поговорю. А то ведь самолюбие какое!

- Свое бережет! - зло сказал Саня. - А других унижает.

- Ох, замолчи! - сморщился, как от зубной боли, Арсений Александрович. - Глаза бы мои на тебя...

На столе зазвонил телефон.

- ...не глядели, - договорил директор уже в трубку. - Нет, это я не вам, здравствуйте! Да, это я. Слушаю... - Судя по выражению лица, ничего приятного ему не говорили. - Знаете что, - вдруг сказал он, явно не желая больше это неприятное слушать, - я им занимаюсь. Но, кроме него, у меня еще три тысячи учеников! И не пытайтесь переложить свою работу на школу. Нет, именно ваша! А я говорю - ваша! Не волнуйтесь, я свои обязанности знаю, чего и вам желаю. Семнадцать. А я вам говорю - семнадцать у меня трудных подростков! Опомнились: Яцкевич и Анисимов весной школу закончили. Вот именно! Нет, уж пусть их теперь по месту жительства учитывают, до свидания.

- Поздравляю тебя! - повернулся Арсений Александрович к другу. Вчера твой Шамин опять побывал в милиции. Учинил в парке драку. Сделал ты мне подарок. Не хотел, не хотел я его в десятый брать, а ты!.. Собрал шпану!