- Жареный петух тебя еще не клевал в это самое место... - с грустью пробормотал он. - Вот будет у тебя самого сын, я погляжу, что ты тогда скажешь...

На следующий день Саня впервые в жизни поссорился с Аристотелем.

- Бросьте вы! - покачал головой историк, посвященный в суть Бориной истории. - Он сын своего отца. Только он этого еще не понял.

- Неправда! - горячо возразил Саня. - Вы не понимаете!..

- Кабы... - вздохнул Аристотель.

- Ну почему, почему вы так говорите?! Борька - замечательный человек, он всегда за всех...

- Это у него от хорошей жизни, - махнул рукой историк. - Сытый, ухоженный, беды не нюхавший...

- Ну да! - взъелся Саня. - Жареный петух его не клевал, да? Это мы уже слышали!

Аристотель прищурился, внимательно посмотрел на Саню:

- Нехорошо, конечно, но хочешь пари?

- Какое?

- Я утверждаю, что гордому, мятежному юноше Исакову двух недель вполне хватит, чтоб осознать свою ошибку и вернуться в лоно родной семьи...

- Матвей! - укоризненно вмешался Арсений Александрович.

- Спорим! - яростно согласился Саня. - Кто проиграл - уходит из школы заведовать овощебазой!

- Ну уж нет! - усмехнулся Аристотель. - Это - уволь...

- Боитесь? - торжествовал Саня.

- Тебя, дурака, жалко... - вздохнул Аристотель, и Саня вдруг подумал, что Матвей Иванович стал старым, а ведь раньше все понимал... Печально стало Сане.

- Сегодня тридцатое сентября, запоминайте, Матвей Иванович, - сказал он.

И опять пришла долгожданная суббота.

В полночь небо над лесом вызвездило. Ясное, большое, оно стояло над головой...

- Сан Сенич... - позвал в тишине Толик Адыев. - А ведь правда, там кто-то есть?.. - он лежал навзничь посреди поляны и пристально смотрел в небо, будто хотел разглядеть этого "кого-то" немедленно. - Может, сейчас тоже смотрит на нас и мучается, есть мы или нет...