Лола Игнатьевна подождала, когда за изгнанником закроется дверь, и повернулась к оставшимся:
- Бунтовать будем?
Девятый "В" подавленно молчал.
- На что рассчитываете, Фуэнте Овехуна? Или никто в институт поступать не собирается? А? Или вы полагаете, что вас туда возьмут с плохими характеристиками?
- А чего вы сразу характеристиками запугиваете? - возмутился дерзкий Семенов. Он в институт не собирался и потому мог себе это позволить.
- Я не запугиваю, Семенов. Я объясняю. Вот закончите школу - делайте что хотите. А пока вы ученики - будьте добры подчиняться и делать то, что вам велят!
Вот до этого самого момента Александр Арсеньевич вел себя правильно: сидел на подоконнике, хмурился и молчал. Хмурость его девятый "В" мог истолковать себе так: действительно, распоясались совершенно! Слова им не скажи. Ну ничего, сейчас мы поглядим, как они мне отвечать будут. А завуч так: интересно, почему подобные вопросы надо выяснять у меня на уроке?! И так кот часов наплакал, дай бог с программой справиться... Неужели нельзя было сделать это после занятий?
Но Александр Арсеньевич, как выяснилось, хмурился по другой причине.
А выяснилось это, когда он вдруг поднялся с подоконника и сказал:
- Лола Игнатьевна, а стоит ли так? Ведь класс, в сущности, прав...
Лола Игнатьевна окаменела. Бедная Лиза охнула и зажала рот ладошкой. Девятый "В", затаив дыхание, стоял у парт и глядел во все глаза...
- Я устала от ваших диких выходок, - сказала ему Лола Игнатьевна. Вот в понедельник выйдет с больничного директор, пусть он сам с вами разбирается...
На душе у молодого учителя стало нехорошо, тревожно как-то, и после уроков он пошел бродить по городу.
В городе была осень. Уже темнело рано, и с сумраком становилось зябко. И листья падали все чаще. Скоро, скоро опадут они совсем, и дворники вздохнут и примутся за работу... И все-таки осень еще была похожа на лето: славная, теплая, зеленая, с птицами на ветках. Вот и потянуло Саню (а за пределами школы Александр Арсеньевич был не Александр Арсеньевич, а просто Саня; может быть, он и в пределах был Саня, но положение обязывало) в улочки и переулки, бродить, думать о непутевой своей жизни и несерьезной науке, преподаванию которой он себя посвятил...