Саня вцепился в крюк, на котором мгновение назад висел упрямый второгодник, рванулся (Аристотель охнул, разжал руки) и прыгнул вниз.

- Митька! - позвал он, поднимаясь. - Ты живой?..

Пятиклассники стояли вокруг, молчали и смотрели круглыми испуганными глазами.

- Вроде бы... - просипел Вахрушев.

- Больно? Где, скажи...

- Не больно... - сказал упрямый Вахрушев и перевернулся на спину. Лежал и смотрел на Саню растерянно. - А это вы... из-за меня прыгнули?

А на втором этаже, в классе, сидела за партой Бедная Лиза и хлюпала носом. Аристотель, злой, не отошедший от испуга, попытался втиснуться рядом, но не влез.

- Учителя! - уничтожающе произнес он. - Нервотрепы вы, а не учителя! Вас бы к врагам забросить под видом простых граждан... Вы бы там живо до основания разрушили психику противника...

- Макаренко ведь... - огрызнулась Бедная Лиза, - ...сажал под арест...

Аристотель махнул рукой и пошел к двери.

- Да, - произнес он, оттаскивая от двери огромный школьный фикус, гордость юннатов-младшеклассников. - Но он не подпирал при этом дверь школьным фикусом! Вы, Елизавета Георгиевна, не обратили внимания?.. Насколько мне известно, - непримиримо пророкотал он, - Макаренко Антон Семенович в таких случаях дверь вообще не запирал...

Вечером в гости пришел Кукарека, и Саня вдруг заметил, как он похож на сестру, а заметив, затосковал... Кукарека тоже был невесел, глядел на Саню искоса.

- А чего Лешка не пришел? - спросил Боря.

- Да ну его! - отвечал Кукарека, надувшись. - Психованный он какой-то! Я за ним зашел, а он выскочил в подъезд, стоит, злой такой, говорит: "Никуда я не пойду, чего приперся, отстань!" А я и не приставал, больно надо!

- У него начался переходный возраст, - авторитетно разъяснил Боря и уткнулся в учебник.

Саня и Кукарека стали играть в шахматы. Проиграв несколько раз, Кукарека собрался с духом и спросил:

- А вы что, с Юлинской поссорились?..