- Почему трезвый? - гневно воскликнул президиум.

- Потому что он вовсе не пьет. Весь коллектив это знает, но, увы, молчит. Привык молчать, когда товарищу руки выкручивают.

- Мы не молчим, - сказал коллектив. - Но исключить надо.

- За что? - спросил доктор.

За что исключать Егоркина и откуда - коллектив не знал, но нельзя же вот так - с плеча. И что это за терминология - "лианы", "присовокупленцы"!

Добрые молодцы Егоркина отпустили, даже пиджак на нем поправили, даже, что повергло и их самих и Егоркина в задумчивость, сказали:

- Извините нас, дураков, Викентий Михайлович.

Егоркин махнул рукой и ушел, размазывая по щекам слезы.

Тогда и поднялся на трибуну Виктор Петрович.

- Бытие определяет сознание - это неоспоримый факт. Наше с вами сознание будет изменяться медленно, трагично, а они... - Виктор Петрович кивнул на президиум. - Ишь, сидят, будто им уже новенькую чистую совесть выдали вместе с незапятнанной биографией. Вы уже перестроились? - спросил он у президиума.

- И этот пьяный!

Виктор Петрович узнал голос своего шефа М. К. Лидазова. Его шеф сидел в президиуме недавно и оттого нервничал.

- Ты меня поил? - спросил Виктор Петрович и поднял руку, чтобы его лучше слушали. - Так вот, товарищи. Егоркин прав - голые они, лианы, присовокупленцы. Мой шеф М. К. Лидазов - соавтор в пятидесяти работах, в основном у Яликова. Заметьте, у Яликова фамилия на последнюю букву.

Кто-то из президиума двинул его кулаком в живот.

- На пенсию гнать! Заслужил товарищ. Похлопаем.

Но коллектив в зале уже задумался. Угнетенные отсутствием вентиляции и перспективы члены коллектива задышали - это ушедший Егоркин позабыл за собой дверь захлопнуть.

Виктор Петрович тоже задышал и сказал:

- Предлагаю президиум переизбрать.

- Переизбрать! - поддержал коллектив. - Не доверяем.

Новый президиум избирали четыре часа, очень тщательно. Почти отчаялись. Но оказалось, что в коллективе сохранились все же достойные люди.