- А теперь, возлюбленная моя, - объявил король Белламант (он к тому времени уже сделался королем, потому что старые король и королева удалились от дел и теперь разводили в провинции свиней и кур, о чем мечтали всю жизнь), - теперь я собственноручно позвоню в колокола, чтобы показать всему миру, как я рад за тебя, и за малютку, и за нашу счастливую семейную жизнь.

И Белламант вышел. Было очень темно, потому что новорожденной принцессе пришло в голову появиться на свет в полночь.

Колокольня высилась на широкой, безлюдной, безмолвной, залитой луною площади. Король открыл дверь и вошел. Лохмато-косматые, похожие на гусениц веревки свисали до первого перекрытия. Король осторожно двинулся вверх по крутой и витой каменной лестнице. Поднимаясь все выше, он услышал до крайности странные звуки: топот, шорох, вздохи и хрипы.

Король замер на площадке звонарей, рядом с лохмато-косматыми, похожими на гусениц веревками. С верхней колокольни доносился шум борьбы; в гомон и гвалт вплетались голоса гневные и яростные, однако благородного тембра; от них замирала душа, словно при звуке боевой трубы. Голоса восклицали:

Вниз, вниз, прочь, во мглу!

В мире нет места злу!

Прочь, прочь, злобный люд!

Мы - хозяева тут!

Эти слова то резко обрывались, то снова составлялись в строки, словно бьющие о дамбу волны. "Вниз, прочь..." "Нет места злу..." "Злобный люд..." "Прочь, во мглу"... Но вот голоса слились в едином хоре, подобно торжествующему гулу реки, что прорвала-таки плотину и свободно и легко катит по равнине свои воды.

Прочь, прочь, злобный люд!

Мы - хозяева тут!

А пока король Белламант стоял на площадке звонарей, завороженный и словно бы прикованный к месту магией битвы, что бушевала вокруг него, вниз по лестнице что-то прогрохотало.