и не собиравшимися делиться своими пролетарскими завоеваниями будущего ни с кем, кроме самих себя. Крупнотелый Парвус рекомендо-вал Ленина и его сторонников, – большевиков для скорейшего заключения мира России с Германией. Гениальный Ильич (Ульянов – Ленин), немецким золотом воспользовался, а затем и частично расплатился им же при выдаче революционной Россией контрибуций немцам, как бы не кривлялся при том Троцкий, – гой высшей марки, по мнению Симановича, считавшего, что ради своего возвеличивания, этот образованный гой – полиглот был готов пойти даже на союз с самыми темными силами, противостоящими Творцу. Революция разгоралась. Братва матросов ки-дала за борт свое офицерье, – глумилась и издевалась над цветом русского флота. Солдаты на штыки поднимали своих генералов и полковников, как, например, генерала Духонина с его штабом. Пылали усадьбы поместий, подож-женные верными и преданными слугами своих хозяев, а хозяева, в лучшем случае, проклинаемые ими, убирались "к чертям собачьим", если это им удавалось, за пределы Российской империи, от которой оставался только один пшик. Новая власть, деменстрируя свою скромность еще выпускала тонкой струйкой беженцев за кордон, предлагая желающим оставить свои ценности на российской стороне и катиться на все четыре стороны голыми и холод-ными.Не все хотели этого, т.е. не хотели расставаться с нажитым добром.Тогда их отводили в стороночку и пристреливали по случаю военного революционного времени. Начиналось, по мнению чирикающей интеллигенции и буржуазии, погружение во тьму. Эпоха Французской революции обретала конкретные размеры в России. Продукты питания становились на десятилетия мерой жизни, мерой состоятельности, мерой зависти и злословия, когла руко-водящая власть скромно и скоромно питаясь, бесконечными то наступлениями, то отступлениями, на подвергаемый эксперименту народ, пыталась на одной четвертой части земного шара отвердить диктатуру пролетариата и сочувствующего ему крестьянство, демонстририуя всему Миру, что "человек – это звучит гордо! ".