— Жид! — сказал Коренев. Цыпка промолчал.

— Зачем меня дежурить назначил?

— Надо было — и назначил, — спокойно ответил Цыпка.

— Ах надо?.. А это видел? — крикнул Коренев, показывая Цыпке кулак. — Вот как дам сейчас…

— А ну, попробуй! — сказал кто-то сзади. Оглянулся Коренев — стоит около него Косарев, ноги расставил, руки в карманы.

— Попробуй, — говорит, — дай.

— А сам наступает на Коренева. Косарев парнишка крепкий — попробуй стыкнись с ним. Отодвинулся Коренев в сторону, пропустил Цыпку с Косаревым и, только когда они уже вниз спустились, крикнул вслед:

— За жидов заступаться? Погоди, узнаешь!..

В четвертом отделении заседала редколлегия. Готовили очередной номер стенгазеты. Японец, примостившись у печки, писал передовицу. Воробей переписывал печатными буквами заметку. Янкель развел желтую краску и, по привычке обсасывая кисточку, выводил большие буквы заголовка. Рядом стоял Джапаридзе и советовал:

— Внизу красненьким, а ободочки синеньким пусти…

Когда Янкель следовал его совету, Джапаридзе удовлетворенно мотал головой и чмокал от удовольствия.

Японец с треском бросил карандаш.

— Готово! Статья есть… Весь номер посвящаем обороне Петрограда. Материалу хватит, и в крайнем случае пустим объявленьице, извещеньице… Жаль — стишком нет.

В этот момент скрипнула дверь, и в класс вошел Коренев.

— Что надо? — зарычал на него Купец. Коренев остановился.

— Мне редактора газеты, — сказал он. Редколлегия насторожилась, Янкель задумчиво пососал кисточку, потом, оглядев всех, ткнул пальцем на Японца.

— Вон редактор…

Тогда Коренев вынул из кармана сложенный несколько раз тетрадочный лист и подал Японцу.

— Это что? — удивленно спросил Японец, беря лист.

— Стихотворение сочинил, напечатайте, — сказал Коренев, и прежде, чем Японец успел развернуть лист, Коренев выскочил из класса. Редколлегия окружила Японца.