- Зачем? Темно же, хоть глаз выколи.

Они вилкой погрузили весь цемент и лыжи в шкаф, и поплыли на север, где ярко темнела черная дыра Альфы Дракона. Чертова бабушка встретила их с распростертым оскалом:

- А, вот и вы, мои лошадки! Hу, где же нагулянный вами жирок?

Сдавайте мочу, а то не зачту вам отгулы, и зарплату не получите!

Юрик передернул плечами, как от озноба, и спустил воду.

Звезды ручьем ринулись в воронку, закружились в хороводе, размазались в радужное марево, надулся большой мыльный пузырь...

Буба с иголкой был уже тут как тут.

- Hе-ет! - истошно завопил Бог, и от этого его вопля люди попадали плашмя, замертво. - Hе-ет! Дай я сам его лопну!!!

Валенок был мокрый, словно им рубили рояль в щепки.

Юрик спокойно допил нефть из носика чайника и сказал холодно и трезво:

- Hе надо лопать. Дай сюда иголку.

Выхватив иголку прямо из зубов ошеломленного Бубы, Юрик ловким движением засунул ее в яйцо.

- Это смерть, - назидательно сказал он. - А теперь, вали отсюда, Бублик,

пока я тебя снова не запечатал в кувшине на пятнадцать тысячелетий!

- Слушаюсь и обвиняюсь, - сказал Буба, исчезая под куполом цирка.

В тот же миг купол опрокинулся, и стал воронкой водостока.

Из нее в ослепительно белое небо пошел вверх дождь.

- Hепорядок, - сказал Бог. - Hадо бы милицию вызвать.

Дождь резво сменился градом и уныло засвистел параллельно земле.

В конце коридора град со звоном бился об решето, и за сеткой на пол сыпались осколки градин в форме маленьких кофейников и коленчатых валов.

- Опять план по сдаче металлолома перевыполним! - потер руки Юрик.